... Она, во-первых, ничего не пишет или пишет только в больших
оказиях. Потом - у ней вся чернильница с наперсток и в ней капля чернил,
которую она всю и употребит на свое писанье, да и ту еще разведет водой:
чем же тут закапаться? У пепиньерки, напротив, чернил вволю: казенные -
капай сколько хочешь; вообще всё нужное для письменной части содержится в
отменном порядке и обилии, так что припасов достало бы на целую канцелярию.
У светской девицы - всё это в запустении. Притом она обращается с
письменным столом чрезвычайно осторожно: подходит к нему осмотрительно, с
гримасой; едва двумя пальцами возьмет черепаховое перо и раз двадцать
обмакнет его в чернила, прежде достанет капельку. Садится она, не
дотрагиваясь до стола локтями, и держится поодаль. А написавши, далеко
бросает письмо - опять месяца на три. Пепиньерка, если примется писать, то
работает усердно, как писарь военного ведомства, часто на том месте, где
писали и уже накапали ее подруги. Когда она пишет, то вся погружается в
свой труд. Сверх того, ей представляется множество случаев выпачкаться в
классе. Платья и пелеринки жалеть нечего: они казенные.
Спросят - что может писать пепиньерка? Многое. Во-первых - она ведет
свой журнал, куда записывает происшествия, впечатления дня, может быть, и
ночи, то есть кого встретила, с кем говорила, что чувствовала, что видела
во сне. Потом пишет она письма к родным или сочиняет проекты писем, но уже
не к родным, а так, к разным лицам, для практики на всякий случай или для
забавы. Наконец, чертит перышком заветные имена и рисует мужские головки.
Видите ли, сколько ей нужно чернил. Теперь положите хоть по капельке на
каждую штуку, то есть на страничку журнала, на письмо, на мужскую головку,
- сколько бы капель должно быть пролито на платье? А на ней едва-едва
увидишь два-три пятнышка. Не есть ли это доказательства ее опрятности?
Обязанности пепиньерки многоразличны. Главнейшая из них - не обожать -
нет! это дело не девиц, а девочек...